11:37 

"Конец всегда - лишь новое начало", макси, NC-17, гет, кейс, романтика, нуар

Sexy_Thing
Фандом: Castle
Название: Конец всегда - лишь новое начало
Переводчик: Sexy Thing
Бета: derrida
Оригинал: "The Ends Opening Into New Ends Always" by recycled—stars, запрос на перевод отправлен
Ссылка на оригинал: www.fanfiction.net/s/7174954/1/The-Ends-Opening...
Размер: макси, 75 060 слов в оригинале
Пейринг/Персонажи:
Кейт Беккет
(Соренсон)/
Ричард Касл
,
Кевин Райан
,
Хавьер Эспозито
/Лэйни Пэриш,
Марта Роджерс
, Алексис Касл, Уилл Соренсон, Дик Кунан, Хэл Локвуд, Чарли Пулгатти, Джо Пулгатти, Рой Монтгомери, Джим Беккет
Категория: гет
Жанр: кейс, романтика, нуар, херт/комфорт, драма, AU
Рейтинг: NC-17
Краткое содержание: Нью-Йорк, 1925 год. Кэтрин Соренсон, жена полицейского и дочь суфражистки, принимается за расследование трагической смерти своей матери. Судьба сводит ее с писателем-детективщиком Ричардом Каслом, и тот предлагает свою помощь. Но город Нью-Йорк хранит куда более серьезные тайны. Серьезные, мрачные и смертоносные…
Примечание/предупреждение: 1. Историческое AU;
2. Все персонажи, вовлеченные в сцены сексуального характера, являются совершеннолетними;
3. Насилие, смерти персонажей;
4. Содержит спойлеры ко всем эпизодам основной сюжетной арки сериала, а также отсылки к другим сценам;
5. Любопытный факт: автор написал свою работу до выхода эпизода «Голубая бабочка» (где события происходят параллельно в современном Нью-Йорке и в 40-х годах XX века) и задолго до эпизода «После шторма» (где раскрывается причастность сенатора Брекена), так что остается только поразиться его интуиции. Еще это объясняет смену имени главного злодея;
6. Название взято из стихотворения Карла Сэндберга «Circle of Doors», перевод вольный.
Выполнено для команды Неполицейских детективов на Фандомной Битве-2016.


Пролог

«Люблю, люблю его, шептал изгиб ее губ
И он знал: это еще не конец,
Ведь конец всегда – лишь новое начало
».
Карл Сэндберг, «Circle of Doors», 1922 г.



Нью-Йорк. Январь 1919 года.

С тех пор, как его отослали домой из Франции с парой лишних немецких железок в теле в качестве сувениров, прошло полгода. Ранение было болезненным и уродливым: вся левая сторона лица была обожжена, и кожа только начала затягиваться, а правую ногу украшал грубый длинный шрам, растянувшийся от лодыжки до бедра. В местах, где хирурги сшили края, виднелись похожие на зубастый оскал рубцы. Он помнил, как неделями сидел в госпитале, линейкой расчесывая кожу и цепляясь за швы под бинтами. Нога более-менее зажила, хотя и болела холодным утром. Но с фронта он вернулся не поэтому. После «инцидента» его командующий офицер поделился с врачами своими опасениями, и они согласились. Во всем обвинили психологический стресс и нагрузку войны, но ни в чем ему не было равных так, как в кровавой бойне. Она истощала других, опустошала их, но он среди хаоса и стрельбы чувствовал себя в родной стихии.

Недели, проведенные на больничной койке, пока закрывались и заживали его раны, были настоящей пыткой. Позже французский госпиталь ненадолго перебрался в Англию. Там он познал единственную эффективную форму обезболивающего – опиум. Он успокаивал тело и разум, приглушал настойчивый и иногда непереносимый шум в голове. Он был хорошей заменой убийствам на войне – только тише, спокойнее. Не раз и не два он подумывал о том, чтобы нырнуть в это блаженное забытье. Такое часто можно было увидеть: наркомана, забредшего в сомнительные заведения, окруженного другими такими же наркоманами, слишком отрешенными, чтобы волноваться о чем-нибудь в этом мире. Но нет, он считал себя выше этого.

Он вернулся в Штаты, но не отправился домой. Монотонная жизнь в фермерском городке, где он вырос, казалась удушающей, поэтому он нашел жилье в ночлежке в Нижнем Ист-Сайде, на Манхэттене, и отправил матери поддельное письмо, сообщавшее о его смерти на фронте. Оно выглядело вполне официально, да и в реестрах наверняка содержалось бесчисленное количество ошибок. Траншеи были наполнены телами. И опознавать их под треском пулеметного огня было некогда.

Исчезновение было идеальным. Даже он сам не узнал своего лица, изуродованного огнем. Он отпустил волосы, чтобы скрыть часть уродства, но полностью спрятать шрамы было невозможно. Со временем рана заросла, затянувшись тонкой паутиной кожи. Наконец, однажды ночью он сжег над очагом кончики пальцев, избавившись от отпечатков. Шрамы заменили круги и кольца, по которым его можно было бы опознать, и так завершилось его погружение в низы общества.

Для того, чтобы выжить, он по большей части шарил по чужим карманам, но вскоре затраты на трубку превысили месячный бюджет. Без наркотика в голове становилось невыносимо громко. Словно кто-то кричал ему в самое ухо каждое мгновение его жизни. Он так и не смог понять, где кончаются воображаемые крики и начинается реальный мир. Но окружавший его туман становился все гуще, все громче, пока не достиг пика, и он не почувствовал, что вот-вот сорвется.

Через два месяца после прибытия в Нью-Йорк он стоял в переулке за борделем, и именно тогда это случилось. Проститутка курила рядом, и запах раздражал его. Не успев сложить воедино мозаику событий, он уже сжал руками ее горло, заставив подавиться криком. Армейский нож все еще скрывался в сапоге, и окружавший его мир вдруг стих. Вонзив лезвие сквозь ее юбки в живот, он облегченно всхлипнул и уселся на асфальт, держа ее тело в руках, чувствуя, как теплая кровь стекает по рукам, облегчая боль.

После этого срыва он возродился.

Отчаянно нуждаясь в профессии, он наткнулся на вакансию, о которой совсем забыл. Кромсать немцев – это одно: наслаждение смертью в армии даже поощрялось. Здесь все было по-другому. Эту опьяняющую власть можно было почувствовать лишь с меркнущим пульсом, с глядящими на него пустыми неподвижными зрачками, с последним, с трудом отвоеванным у смерти вздохом, покидающим легкие. Выстрелить, убить издалека было недостаточно: чтобы чувствовать себя живым, он должен был видеть смерть вблизи. Он продал свой талант, отточенный за проведенные в Европе два года, самому щедрому покупателю.

Это был прибыльный бизнес. В нем был смысл. Так он сохранял незамутненный разум.

Нога его беспокоила. Он следил за этой красивой, опрятно одетой женщиной с того самого момента, как этим утром она вышла из дома, на улице стоял колкий мороз – и от этого сочетания рана обострилась. Он надеялся закончить работу поскорее, чтобы добраться до Чайна-тауна и облегчить боль, но возможность все не подворачивалась. Он начал прихрамывать, опираясь на левую ногу.

Он заметил, что в нескольких кварталах впереди цель нырнула в переулок, скорее всего, чтобы срезать путь, и он свернул в ближайшую аллею, чтобы встретить ее. В заходящем вечернем солнце здания отбрасывали длинные тени. Дыхание выходило белыми облачками пара. Прижавшись спиной к кирпичной стене, он считал ее шаги.

Один. Два. Три. Четыре.

Он улыбнулся и, стоило ей приблизиться, повернулся к аллее. Любому прохожему могло бы показаться, что они просто случайно столкнулись, но в руке, спрятанной в кармане пальто, он сжимал нож. Быстро окинув взглядом улицу, он убедился, что они остались одни. Зайдя со спины, он закрыл ладонью ее рот, вжав пальцы между зубами, чтобы подавить крик. Она с силой прикусила их, но с тех пор, как он сжег отпечатки, он не чувствовал боли.

Он притянул ее к себе, одновременно выбросив вперед лезвие. Нож вошел в нижнюю часть спины, точно попав в цель – в почку. Он держал ее, пока она не обмякла, в близких, тесных объятиях, зарывшись носом в ее волосы. От них слабо пахло вишней. Внутри все замерло, сосредоточенно вслушиваясь в два сердцебиения. Два пальца его руки, вжимавшиеся в шею, ощущали замедляющиеся удары пульса в сонной артерии. Адреналин пронесся по венам, брызнул в его собственное сердце, мышцы нервно сократились. Стук сердца эхом отдавался в ушах. Мир снова стал беззвучным, терпимым.

Убедившись, что она мертва, он повернул ее в жутком танце, несколько раз в случайных местах скользнув ножом по платью спереди, а затем усадил у стены. Он вытер нож о ее юбку, снова спрятал в потайном нагрудном кармане и застегнул пальто, чтобы скрыть пятна крови.

Завершив свое дело, он засунул окровавленные руки в карманы и торопливо направился домой.



Часть I.
Зима.
Нью-Йорк. Январь 1925 года.
Музыка была громкой, но шепот почему-то казался еще громче. Словно испанская лихорадка 1918 года, он переносился из одного конца бара, у лестницы, в другой, где Рик Касл искал на дне стакана с виски ответ на давно забытый вопрос. Он уже собирался было повернуться к соседнему столику и спросить Райана, откуда такая суета, когда заметил ее. Она сняла меховое пальто, и тающий снег превращался в мелкую лужицу под ее каблуками. Она стояла спиной, и он видел шов на ее чулках, змеящийся от пяток и исчезавший под юбкой. Он смерил шов взглядом.

Райан наклонился и толкнул его в плечо, но он не отвел взгляда.

– Видишь ту юбку? Она жена фараона. Ищейки. Хавьер сказал быть готовыми быстро свалить, – сказал он с американо-ирландским акцентом.

Хавьер Эспозито был барменом-иммигрантом, решившим, что снабжение добрых жителей Нью-Йорка алкоголем было более прибыльным и многообещающим делом, чем работа в Калифорнии или труд на производстве в Детройте. Благодаря паре умело пущенных лживых слухов, он стал живой легендой, и именно его репутация позволяла сохранять поставки и держать менее пикантные элементы бизнеса подальше от бара. Он обладал экзотическим акцентом и умел смешивать достойный мартини. Его барные навыки были сравнимы лишь с умением вытягивать из людей секреты, которые он с удовольствием продавал за достойную цену – если, конечно, не был твоим другом. Федералы закрывали его восемь раз, но уже через неделю бар открывался снова.

Касл пожал плечами.

– Может, она пришла выпить, как и мы все.

– Ммм, – Райан прикончил напиток одним глотком. – Неа, говорят, она задает вопросы.

Касл еще раз перебрал свои записи, выбирая, что оставить, а с чем он с радостью расстанется.

– Это не к добру.

– Угу, так что кончай пялиться и допивай.

Он свернул нужные бумаги и убрал их в карман, а затем сделал большой глоток виски. Почувствовав на себе чей-то взгляд, он замер, но не поднял глаз. Вместо этого он продолжал изучать пол и носки ее туфель. Райан вдруг в самом деле поднял руки над столешницей. Она закатила глаза.

– Расслабьтесь, мальчики, – протянула она, и поступить иначе стало как-то страшно. – Я здесь не для того, чтобы испортить вам веселье.

Он поднял голову и взглянул ей в лицо. Она была похожа на фарфоровую куклу: красивая, но смертельно опасная за покерным столом. Ее фигура моментально привлекла его интерес, а таинственность превратила ее во многообещающую одержимость.

– Тогда зачем вы здесь?

Она положила на липкую столешницу потрепанную черно-белую фотографию.

– Узнаете ее?

Касл медленно кивнул.

– Это вы, нет, ваша родственница. Можно?

С тревогой следя за его действиями, она коротко кивнула.

Он повертел фотографию в руках. На обороте мелким почерком была проставлена дата: ноябрь 1915 года.

– Это точно не вы, она слишком взрослая. Слишком взрослая даже, чтобы быть вашей сестрой. Это ваша мать, – заключил он. – Но, прошу прощения, я ее никогда не видел.

– Ну, вы для этого слишком молоды. – Она быстрым резким движением выхватила фотографию и аккуратно спрятала ее в сумочке. – Она умерла…точнее, была убита шесть лет назад.

– Вот как? – Он слабо улыбнулся, провожая глазами округлую линию жемчужного ожерелья на ее шее. Она спускалась низко, опускаясь в ложбинку между грудями. Леди послала ему нетерпеливый укоряющий взгляд. Он запоминал детали: красный изгиб ее губ, мягкие кудри волос, отведенных за ухо, ее руки, сжимающие замок расшитой жемчугом сумочки. Эту плохую привычку он завел, когда начал писать свои романы. Он изучал людей, пытаясь сочинить новые истории, объяснить, как они попали на этот путь.

Она замяла вопрос и перешла к другому.

– Вы когда-нибудь видели здесь мистера Локвуда или мистера Пулгатти?

Райан у них за спиной кашлянул. Кашель подозрительно смахивал на слово «гангстеры».

– Это очень дурные имена. – Он повертел стакан в ладонях. – Зачем такой милой девушке, как вы, задавать такие вопросы в такой забегаловке, как эта?

– Убийцу так и не поймали. – Ее голос был певучим, но звучал точно выверенным, рассчитанным для наиболее сильного воздействия. Ей нужна была информация, и она собиралась добиться ее своим очарованием.

– У куколки есть имя?

– Есть, – резко отозвалась она. – А вам что?

– Ну, видите ли, загадочные убийства – это вроде как моя профессия. – Увидев ужас в ее глазах, он поспешил исправиться: – Я хотел сказать, я писатель-детективщик. Я могу помочь.

Он протянул руку.

– Ричард Касл.

– Кэтрин Беккет. – Она крепко пожала его ладонь. – Простите, Соренсон.

– Я тоже иногда забывал, что женат, – усмехнулся он. – Итак, Кэтрин Беккет-простите-Соренсон, могу я угостить вас выпивкой? Я бы хотел послушать об этой вашей тайне.

– Простите, мистер Касл. – Она поспешно убрала руку. – Не думаю, что это здравая мысль. Мне пора возвращаться домой.

– Тогда позвольте вас проводить. – Он встал и шлепнул Райана по плечу. – У меня появилась идея, и я должен немедленно ее записать.

– Не смею задерживать, – понимающе усмехнулся Райан в свой стакан с виски. Второй шлепок по плечу был чуточку сильнее, чем нужно.

– Не стоит, мистер Касл. – Кейт Беккет-Соренсон осторожно переступила с одной ноги на другую.

– Я все равно вас провожу. – Он поднял руку над ее талией, провожая к выходу, но не касаясь ее.

Когда группа доиграла песню, Кевин Райан поднялся и проследовал по их стопам. Наклонившись над деревянной стойкой, где Хавьер обслуживал постоянный поток посетителей, он зажег сигарету. Уменьшенный септаккорд, завершавший сольное выступление трубача из Гарлема, ласкал слух. Опущенная в карман рука погладила значок. Райан был прилежен в дневной работе. Он редко выпивал лишнего, ходил в церковь по воскресеньям и регулярно писал матери. Пороки его были скромными: виски, достойный родины, и приличный джаз. Он был склонен к тому, чтобы скорее влюбиться в девушку, чем использовать ее. Так что, даже если он иногда и натыкался на заведение или кабак, продающий алкоголь, и за несколько баксов закрывал глаза на нарушения, он все равно считал себя сбалансированно хорошим человеком.

– Ты это видел? – Хавьер наконец выделил минуту посплетничать.

Райан кивнул.

– Да за милю было видно.

– Она же замужем, – бармен наполнил его стакан и взмахом руки отказался от платы, – За ищейкой.

– Угу.

– А Рики тут же принялся строить ей щенячьи глазки.

– Угу.

– Она спрашивала про очень плохих ребят.

– Угу.

– Этот парень запорет мне всю операцию.

– Ладно тебе, Хавьер, подумаешь какая-то куколка явилась и стала расспрашивать про убийство. Мы переживали и не такое.

– Говорю тебе, Райан, эта парочка, то, как он на нее смотрел, – все это кончится серьезными проблемами.

– Ну, тут я с тобой согласен. – Райан вернул виски.

– Ставлю что угодно, Рики завтра заявится сюда злым и ворчливым и начнет расспрашивать про нее. – Хавьер вытер стойку тряпкой и закинул ее на плечо.

– Я не азартен, Хавьер. – Райан запустил руку в карман и нацепил перчатки. Хавьер уже держал его пальто. Он взял его с благодарным кивком. – Но если бы был, я побоялся бы принять это пари.

Они рассмеялись и попрощались. Райан неуклюже вскарабкался по лестнице и вывалился на темную снежную улицу.



Ричард никогда не умел оставлять вопросы неотвеченными и всегда был предсказуемым – и потому все следующее утро он провел у порога бара Хавьера, куря одну сигарету за другой и ковыряя ногой землю. События прошлой ночи никак не желали его отпускать – особенно те полчаса, что они провели на морозе, ожидая ее такси. Все попытки начать разговор – с заигрываниями или без – она вознаграждала равно добродушными и едкими отповедями. Она напрочь отказалась делиться деталями убийства, которое пыталась расследовать. Наконец, она приняла предложенную сигарету, и, закурив, они погрузились в притворно уютное молчание. Касл открыл перед ней дверь такси, она вежливо пожелала ему доброй ночи, а затем десять кварталов до дома он прошел по холоду, глубоко засунув руки в карманы и пытаясь ее разгадать. Когда он проснулся на следующее утро, он никак не мог выбросить ее из головы, и потому Рик оделся и, выпив свой утренний кофе, направился прямиком к Хавьеру. Три часа спустя он начал терять терпение. Хавьер никогда не открывался до одиннадцати часов, но время близилось к полудню, и он проголодался.

Только когда он уже собирался бросить все и зайти куда-нибудь за сэндвичем по дороге домой, Хавьер подъехал на грузовике, забитом нелегальным джином.

– Касл, – усмехнулся он про себя, увидев подтверждение своим догадкам. – Так и знал, что ты явишься с утра. Давай, – он поднял ткань, прикрывавшую дальнюю часть грузовика, – помоги разгрузиться.

Касл подчинился, с трудом волоча ноги.

– Прошлой ночью сюда заходила дама, – начал он, подняв первый ящик и оперев его на бедро. – Настоящая цыпочка…

– Угу, жена федерала. – Хавьер сжал губы, стараясь не выдать улыбку. – Райан сказал, что ты на нее клюнул.

– Ничего подобного, – неубедительно отозвался он и опустил груз у задней двери спикизи.

Хавьер понимающе покачал бровями. Ричард ощерился.

– Миссис Соренсон, – подтвердил он. – Ты знаешь ее мужа?

– Да, он работает в Бюро Международных Доходов, раз в пару месяцев пытается нас накрыть. Правда, больше для вида, я слышал, он частый гость у Луи, что вниз по улице.

– Адрес есть?

– Ты что, преследуешь эту милую девочку, Рики?

– Прошлой ночью она спрашивала про убийство. – Рик изо всех сил пытался выглядеть оскорбленным, хотя, если честно, Хавьер слишком хорошо его знал. – Я сделал пару телефонных звонков и попросил доктора Мюррея из городского морга поднять для меня это дело.

В определенных кругах доктора Кларка Мюррея знали очень хорошо: днем уважаемый судебно-медицинский эксперт, ночью, как он любил себя называть, – химик-экспериментатор. Он использовал принадлежавшую Рику собственность – помещение в доках, – для создания довольно жуткого на вкус самогона, намешанного с различными опиатами, на какие только доктору удавалось наложить руки. Еще он был одним из заслуженных информаторов Рика. Его глубокий интерес в новейшей зарубежной науке толкнул его к более чем добровольному участию в написании американских бульварных романов, наполненных мрачными и мерзкими деталями, которых гнушалась британская публика, и его всегда можно было найти у Хавьера, чтобы быстро расспросить о том, что случится, если человеку отрезать руку или пустить пулю в грудь.

– А, добрый доктор! – усмехнулся Хавьер. – Ты не спросил, когда он принесет новую партию? Она, конечно, не для всех, но приверженцы имеются.

Рик скорчил гримасу.

– Эта дрянь кого-нибудь ослепит.

– Возможно. – Хавьер казался очень веселым. – Но мне как-то все равно, если при этом они сумеют найти дорогу сюда. Ну что, Касл, замужняя дама, а? Ты ужасен. И что, док выдал тебе грязного белья по убийству нашей знакомой?

– Он что-то нашел, – уклончиво ответил он. Хавьер с мольбой воззрился на него. – Займись своими делами, Хавьер.

– Эй, мужик, я же бармен. Чужие дела – мое дело. Эта куколка спрашивала про очень дурных ребят.

– Шесть лет назад ее мать убили – зарезали. Док говорит, что она такая не единственная. Он просмотрел все дела, проходившие через его лабораторию в 1919-м, и нашел еще несколько похожих убийств. – Он протянул Хавьеру хрустящую банкноту. – Эта информация останется между нами. Если что услышишь, надеюсь, ты поставишь меня в известность.

– Не надо платить мне за конфиденциальность, Рики, – сказал Хавьер, но купюру взял, сложил и засунул в карман брюк. – Но бизнес особого дохода не приносит. Так что от зеленого Эйба не откажусь.

– Мм, врешь, – обвиняюще проговорил Рик. – Еще, надеюсь, вечером мне подадут что-нибудь высококлассное.

– Дама пьет джин, – Хавьер стукнул себя по носу пальцем. – А дом Соренсона на 68-й Уэст и Колумбус.

– Спасибо, Хавьер. – Рик хлопнул его по плечу. – Ты хороший человек.

– Отвали, Касл, мне надо работать.

Он махнул через плечо и двинулся по аллее по направлению к главной улице.



На звонок в дверь ответила служанка, уже собиравшаяся уходить домой. Она позвала хозяйку, скрывавшуюся где-то в доме, и недвусмысленно велела ему подождать в гостиной и ничего там не трогать. Он выполнил первое, но полностью проигнорировал второе, так что, когда она вошла в комнату, он поспешно пытался уложить обратно на письменный стол в углу письма Уильяма Соренсона.

– Мистер Касл. – Она была удивлена увидеть его. – Что вы здесь делаете?

– Разве так встречают гостей? – пожурил он ее. – Миссис Соренсон, рад вас видеть.

– Как вы… – начала было она, но покачала головой. – Нет, я даже не хочу знать. Учитывая, где я вас нашла вчера, вы и не захотите рассказывать. Простите, не хочу проявлять грубость, но я не понимаю, зачем вы здесь.

– Мы можем поговорить? – Он указал на диван в середине комнаты. – То есть, здесь еще кто-нибудь есть?

– Нет, мистер Касл. – Садясь, она разгладила юбку ладонями и жестом предложила ему присесть. – Мой муж на работе, а Эльза, как вы сами видели, ушла. А что?

– Вчера вечером, – он откинулся на спинку кресла, рассеянно поглаживая пальцами ткань обивки, – вы торопились домой, к тому же, ваш муж – полицейский. Полагаю, он не знает об этом вашем маленьком расследовании?

Она взглянула на него, осторожно подбирая слова.

– Нет, – подтвердила она. – Уилл не знает. Я думаю, он бы этого не одобрил.

– Вполне понятная реакция, – усмехнулся он. – Такая красивая женщина, как вы, не должна бродить по городу и его темным закоулкам, не так ли? Будь вы моей женой, я бы этого не потерпел.

– К счастью для вас, я не ваша жена, – ощетинилась она.

– О, сомневаюсь, – он оглядел ее с головы до пят уголком глаза.

– И мне не нужна защита, – поспешно продолжила она, чтобы скрыть смущение. – Если вы здесь для этого.

– Уверяю вас, ни о чем подобном я и не думал, – заверил он. – И я здесь не поэтому. Как я говорил, убийства – мое ремесло, миссис Соренсон. Я здесь ради истории, и ваша история меня заинтриговала.

Их взгляды встретились и задержались, пожалуй, на слишком долгое мгновение. Она пыталась разгадать его, и в ее лице скользнуло странное выражение, за которое он тут же зацепился. Она ощущала себя, словно углеродная нить Эдисона в вакууме, гудящая от накопленного напряжения, ждущая своего мгновения, чтобы воспламениться. Медленно сглотнув, она моргнула пару раз и опустила взгляд на свои руки.

– И вот, – продолжил Касл, глядя на стену позади нее, – я навел для вас справки о миссис Беккет, убитой в 1919-м году.

– О? – Она приподняла бровь.

– У меня есть один знакомый парень, – усмехнулся он. – Хотите знать, что он нашел, или нет?

– Хорошо, мистер Касл. – В ее голос вернулись насмешливые нотки. – Давайте заключим пари: если расскажете мне что-то, чего я не знаю, я позволю вам помочь мне.

– Идет. – Рик протянул руку, и Кэтрин ее пожала.

– Отлично. – Он вытянул из кармана папку. – Смотрите. В тот год, когда была убита ваша мать, было совершено еще три убийства: все три были совершены тем же способом. На профессиональный взгляд моего знакомого, все три совершил один и тот же человек.

Когда он передавал ей папку, на ковер высыпалось несколько черно-белых фотографий с места преступления. Пару мгновений она смотрела на снимки у своих ног, затем нагнулась и провела пальцами по ранам, убившим ее мать. Он опустился на корточки, чтобы собрать остальные, сложив их наподобие колоды карт. Она подняла последнюю, изображавшую сверхъестественно-неподвижное лицо ее матери.

– Простите, – неловко пробормотал он, протягивая ей стопку фотографий, словно оливковую ветвь.

– Я не кисейная барышня, которая в слезах бросится вам на плечо, мистер Касл, – ровным голосом проговорила она, перевернув фотографию и бросив ее себе на колени, но Рик заметил сверкнувшие в ее глазах слезы. Кейт несколько раз яростно моргнула и решительно посмотрела на него. – Я не знала о других убийствах, так что позволю вам помочь, но это дело – мое, это убийство моей матери, и я не хочу, чтобы какой-нибудь ленивый придурок-любитель влез и украл у меня штурвал. Мы партнеры, равные, и не надо со мной нянчиться.

– Простите, партнер. – Хотя никто больше не мог их слышать, голос его был низким, а слова явно предназначались для нее одной. – Об ином я и думать не смел.

Смущенная его реакцией, Кейт вздохнула и кивнула.

– Хорошо.

– Но позвольте сказать одно: если бы я сидел здесь и смотрел на подобные фотографии своей матери, – их пальцы встретились, когда она забирала фотографии из его рук, и он на мгновение продлил это прикосновение, – я бы не выдержал. И в этом нет ничего стыдного.

– Мы не так хорошо знакомы, мистер Касл, – пояснила она, хотя в этом не было никакой необходимости. – А я предпочитаю, чтобы мое горе было только моим.

– Хорошо. Просто хотел, чтобы вы знали, что я не считаю проявление эмоций слабостью. Если честно, я думаю, нужно быть невероятно сильным, чтобы подвергаться такому давлению и вести себя так, словно ничего не случилось.

– Вы упоминали, что вы писатель. – Она смерила его долгим взглядом, сопровождаемым хитрой улыбкой. – Пристрастие к поэтическим речам – один из симптомов этого заболевания?

Он с достоинством принял колкость и ответил ей заговорщической улыбкой. В эту невидимую игру они играли вдвоем.

– Пожалуй.

– Бумаги по другим убийствам, которые вы обнаружили, случайно не полицейские документы? – спросила она через мгновение, возвращаясь к насущной проблеме. Рядом с ним Кэтрин ощущала себя до странного легко. Конечно, она все еще не слишком ему доверяла и не считала его показателем добродетели, но в их взаимоуважении была абсолютно уверена, словно могла точно предсказать, как он поступит в тот или иной момент. К тому же, будучи мастером слова, Касл представлял собой хорошего партнера для спора. Их спортивная беседа ей нравилась. Рик же чувствовал, как что-то в ней притягивает его – в буквальном и переносном смысле, – хотя и старался выкинуть из головы последнее и сосредоточиться на первом. В паузы между репликами в его голове начинал формироваться текст, бесконечный поток слов, описывающих их встречу. Таково было бремя его профессии: он был вынужден без конца пересказывать собственную жизнь. Он постарался направить мысли на факты, которыми они располагали.

– Да, – подтвердил он. – Мы… эм… позаимствовали их без разрешения, хотя, по словам моего знакомого, эти дела давно закрыты или повисли, так что их вряд ли хватятся. Как только вы с ними закончите, я выпишу все необходимое и верну их.

– И, конечно, вы их уже прочитали, – проговорила она скорее утвердительно, чем вопросительно, но он решил принять это как вопрос.

– Да, хотя без собственного расследования трудно будет найти связь между жертвами, за исключением, конечно, способа убийства. Возможно, вы сможете с этим помочь: вы хорошо знали друзей матери?

– Когда она умерла, мне было семнадцать, – сказала Кейт. – Это было еще до того, как я вышла за Уилла. Я была близко знакома с некоторыми ее друзьями, особенно с политическими союзниками.

В его молчании ясно слышался вопрос.

– Моя мать была суфражисткой, мистер Касл, – пояснила она. – Перед смертью она активно участвовала в деятельности Национальной Женской Партии.

– Также, как и остальные жертвы, – взволнованно воскликнул он, быстро сложив два и два. – Диана Кавано, трагически погибшая… – он потянулся к стопке документов и вынул нужную папку, – в воскресенье, седьмого марта 1919 года, рядом с шестьдесят пятой и Амстердам. И Дженнифер Стюарт, убитая двадцать первого мая в Центральном парке.

– Эти имена мне незнакомы. – Она склонила голову набок, словно пытаясь припомнить всех своих знакомых. – Отец сохранил мамины вещи. Они все в нашем старом доме. На этой неделе я поеду к нему и могу их поискать. Она вела журнал и держала адресную книгу.

– А третье имя вам знакомо? – спросил он. – Скотт Мюррэй?

– Мистер Мюррэй был другом семьи, адвокатом, она работал с моим дедом и помогал маминой организации подавать петиции в Конгресс. Я думала, его убили во время драки в баре. – Она пролистала папку. – Здесь сказано, что убийство приписали известному преступнику, которого он на несколько лет раньше не сумел оградить от тюрьмы. В тот же день, когда убили мисс Кавано на него напали на улице рядом с баром – сейчас он, конечно, уже закрыт, – и четыре раза ударили ножом.

– Мой знакомый – у Хави его называют док – городской медэксперт. Он просмотрел отчеты и считает, что этого человека убил тот же преступник, что и вашу мать. Только взгляните, по каким доказательствам осудили этого бандита – они нашли окровавленный нож в его квартире! Он же был настоящим преступником, множество раз избегавшим обвинительного приговора. Разве он мог совершить такую очевидную ошибку?

– Если мотивом преступления была месть, он мог поддаться эмоциям, – возразила она. – Но я понимаю, что вы имеете в виду. Все слишком просто, слишком гладко, и, если взглянуть на даты отчетов, полиция практически ничего не расследовала. Дело было открыто всего три дня, свидетелей нападения не было, осужденный не сумел предоставить твердого алиби, зато его видели той ночью в баре.

Она положила папку на стол и сложила руки на коленях.

– Но эта новая информация дает мне несколько хороших зацепок. Людей, о которых я говорила в прошлый раз, мне выследить не удалось.

– И радуйтесь, – коротко заявил он. – Где вы вообще взяли эти имена?

– Несколько недель назад я получила письмо. – Она встала, на несколько минут исчезла в соседней комнате и вернулась со вскрытым конвертом, в котором лежал единственный листок бумаги. Письмо было написано убористым почерком и упоминало Хэла Локвуда и Джо Пулгатти. Подписи не было. Он повертел конверт в руках – оборот оказался пуст.

– Почтовых марок нет, – заметил он.

Она кивнула.

– Оно пришло несколько дней назад, позже обычной почты. Я тогда была в библиотеке.

– Анонимное сообщение с доставкой на дом. Интригует. – Он задумчиво погладил бумагу. – И почти пугает. Он знает, где вы живете.

– То, что автор мужчина, – всего лишь предположение.

Она забрала у него письмо и убрала обратно в неприметный конверт.

– Верно, – вежливо согласился он. – Каков наш следующий шаг?

– Ну, вы очевидно считаете, что мне не стоит руководствоваться этим письмом, – начала она. – Что в любой другой ситуации только подтолкнуло бы меня к обратному, но, раз уж вы здесь, добровольно предлагаете свою помощь и явно боитесь больших и страшных гангстеров, думаю, я отдам бразды правления вам.

В ее улыбке было нечто, из-за чего слова ее не казались такими колкими, или Каслу просто так показалось. Сильные и привлекательные женщины всегда были его слабостью. Он подозревал, что все это можно было объяснить теорией Фрейда, но не считал разумным разбираться и предпочитал применять новейшие изыскания в области психоанализа исключительно к своим персонажам.

– А я завтра днем навещу отца и покопаюсь в вещах мамы. Может быть, найду какое-нибудь упоминание обнаруженных вами имен.

– О, я могу помочь? – Он воспринял перспективу порыться в коробках, затянутых толстым слоем пыли и паутины, со слишком уж большим энтузиазмом.

– И как я объясню отцу такого провожатого? – Она вздернула бровь в каком-то совершенно уникальном, по его мнению, жесте. (Казалось, этот жест принадлежал лишь ей одной. Рик не знал актрисы, которая смогла бы повторить его, а актрис он знал слишком много).

– Нет, – решительно отказалась она. – К тому же, вам наверняка тоже будет чем заняться.

– Не особо, – пожал плечами Рик. – Я схожу к Хавьеру, поспрашиваю его, пообщаюсь с Кевином Райаном, вот и все.

– И таким образом вы надеетесь найти какую-нибудь информацию? – И снова этот недоверчивый тон. Он начинал думать, что она не воспринимает его всерьез.

– Они меня никогда не подводили, – похвастался он. – И даже если так, у меня есть пара запасных идей.

– Хорошо, – Кажется, она впервые одобрила хоть какое-то его предложение. – Каким образом вы расскажете мне о находке?

– Полагаю, нам нужно будет где-нибудь встретиться, – проговорил он, не пытаясь скрыть намека.

– Вы хотите встретиться в этом спикизи, который держит ваш друг, да? – Она нахмурилась. Ему вдруг остро захотелось потянуться и разгладить ее лицо, словно это могло так же легко стереть причину напряжения.

– Люди имеют привычку забывать о том, что видели у Хавьера, – пояснил он. – В отличие от соседей-сплетников. Только, пожалуй, в следующий раз вам стоит войти менее приметно, хотя я и сомневаюсь, что мы привлечем внимание.

– Ладно, – сказала она. – Завтра вечером, в восемь. Но я буду ждать ответов.

– Я постараюсь.

– Спасибо.

Они встали. Кейт аккуратно сложила бумаги и держала стопку на сгибе локтя.

– Кажется, я сказала это впервые. Люди нечасто проявляют интерес к бедам незнакомцев. Даже не знаю, чем вы так отличаетесь – вы либо невозможно благородный человек, либо немного странный.

Прежде чем открыть дверь, он протянул ей руку.

– Всегда рад помочь.

– Доброго дня, мистер Касл.

– До завтра, миссис Соренсон. – Он с таинственной усмешкой коснулся своей шляпы. – Разве не может быть и того, и другого?

Вполне может быть, подумала она, закрывая за ним дверь.



У Кэтрин Беккет Соренсон имелся ключ от дома ее отца – дома ее детства, – но она все равно позвонила в дверь. Отворившая ее Лэйни Пэриш была скорее членом семьи, чем прислугой. Они росли вместе – раньше эту должность занимала мать Лэйни, – и Кейт считала ее своей наперсницей и почти что сестрой. Ступив через порог, она взяла ее за руку.

– Лэйни.

– Ох, девочка моя, ты потрясающе выглядишь. Кто ее сделал? – Лэйни с улыбкой коснулась ее шляпки. – Просто божественно.

Кейт сжала губы, сняла шляпку и пригладила волосы ладонями, затянутыми в перчатки. Затем протянула шляпку подруге.

– Не знаю. Там должен быть ярлычок. Я подарю тебе такую же на день рождения. Папа дома?

Лэйни покрутила шляпку в руках.

– Да, но он спит.

– Он опять пьет, – догадалась Кейт, пересекая гостиную по направлению к кухне. Стук каблуков по деревянному полу выдавал ее недовольство.

– Не сердись на него, – прошептала Лэйни, следуя за ней. – Ты же знаешь, он так и не оправился после смерти твоей матери.

– Прошло уже много лет, Лэйни. – Она стянула перчатки и положила их на кухонный стол. – И я тоже по ней скучаю, но я больше не могу кататься по городу и разыскивать его по забегаловкам.

– Я знаю, милая. – Лэйни похлопала ее по плечу. – Садись. Я заварю чаю.

Она согласно кивнула и уселась за кухонный стол.

– Птичка мне нашептала, что к тебе на днях заглядывал один писатель, – пропела Лэйни, зажигая плиту и ставя чайник. Затем повернулась к шкафчику в поисках чая.

– Мистер Касл, – весело ответила Кейт. – Да. И кто же эта птичка?

– Ну ты же знаешь моих знакомых и их сплетни. Нэлли слышала от Дороти, та – от Долорес, а она – от своей матери, которая работает у твоих соседей.

– Учитывая сколько в этой цепочке звеньев, история, должно быть, обросла деталями.

– Я слышала, что он нанес визит, когда ты была дома одна, просидел почти час и ушел с очень… довольным видом.

– Лэйни.

– Ой, тихо, милая, никто тебя не винит. Уилл ведь после войны сам не свой.

– Лэйни, все было не так. И, кстати, я рассказывала тебе это по секрету.

– Я никому ничего не сказала, клянусь. – Лэйни повернулась и подняла руку, словно приносила клятву. – Иисус мне свидетель. И ты же знаешь, я не хочу обидеть Уилла. Но если все было не так, то что тогда было?

– Лэйни, помнишь, я рассказывала, как перед новым годом ездила за папой и подслушала, как двое мужчин говорили об убийстве мамы? – Чтобы чем-то занять руки, она принялась поглаживать большим пальцем кожицу над ногтем. – Я тогда вернулась, стала задавать вопросы, но ничего не добилась, а пару недель назад я получила письмо. Там не было никаких подробностей. Просто сказано, что, если я хочу знать, что случилось с моей матерью, я должна найти двух человек.

– И одним из них был наш писатель?

– Нет, – почти рассмеялась она. – Боже, нет. Я отправилась туда, где можно раздобыть информацию о людях такого толка, и там встретила мистера Касла. Он… он предложил помочь.

– Правда? – Лэйни вздернула бровь.

– Увидим. – Кейт слабо улыбнулась. – Сегодня вечером мы встретимся, и он расскажет, что ему удалось выяснить.

– Ты уверена, что тебе не нужен провожатый?

Засвистевший чайник спас ее от необходимости отвечать на этот не слишком серьезный вопрос.

– Не знаю даже, что о нем думать, – призналась Кейт, потирая кончиками пальцев край деревянной столешницы, где отходила краска. – Он кажется… Иным.

– В смысле, своеобразным? – Лэйни разлила кипяток по чашкам и несколько раз окунула в них чайные пакетики.

– Знаешь, творческие люди могут быть немного, ну, – она покрутила пальцем у виска, – странными.

– Нет. – Кейт взяла предложенную чашку и откинулась на спинку стула. – Я не это хотела сказать. Он просто какая-то смесь крайностей.

Она подула на горячий чай и отставила чашку в сторону, чтобы он немного остыл.

– И все, что я о нем узнаю, резко расходится с первым впечатлением.

– Может, не стоит судить об авторе по обложке, – глубокомысленно заявила Лэйни, наливая в чай молоко и добавляя сахар.

– Я редко ошибаюсь.

– Дорогая, люди всегда могут удивить, если им это позволить.

– Может быть. Поэтому в данный момент я стараюсь не делать выводов, пока не узнаю его получше.

– Ты уверена, что это разумно? – Лэйни уже в сотый раз оглашала свои сомнения. – Бродить по городу, гоняться за убийцей?

– Это моя мать, Лэйни. Я не могу оставить все как есть. – Голос Кейт потяжелел.

– А я тебя и не упрашиваю. Я просто не хочу, чтобы ты своими розысками себя погубила.

– Кстати об этом. – Она скрестила ноги под стулом. – Мамины вещи все еще лежат в коробке под лестницей?

Лэйни кивнула.

– Ты же знаешь, он ни за что не позволит мне их выбросить. А что?

– Это мой следующий шаг, – сказала Кейт. – У Касла есть знакомый в полицейском департаменте. Он узнал, что примерно в то же время произошли еще три таких же убийства, и я хочу проверить, были ли они знакомы. Одна наводка у нас уже есть: знакомый Касла считает, что Скотта Мюррэя убил тот же человек.

– Ничего себе. – Лэйни грела ладони о керамические стенки своей кружки. – Ну, а у нас все по-старому, милая. Когда мы тут закончим, мне еще придется готовить завтрак твоему отцу.

– Завтрак? Лэйни, уже далеко за полдень.

– Он поздно вернулся.

– Ну, скажи ему, что я здесь. Я хочу поговорить.

– Ты опять прочтешь ему лекцию и испортишь настроение, – недовольно проговорила Лэйни. – А мне придется весь день отвечать только «да, сэр» и «нет, сэр», а потом он отвалит мне двадцать баксов, чтобы я до самого вечера сидела здесь и ждала, когда он вернется.

– За двадцатку можно купить ту модную шляпку, которая тебе так понравилась. – Кейт старательно прятала раздражение на отца. – Так что молчи.

– Ну, раз так надо.

– Лэйни, ты же знаешь, так не может продолжаться. У него в запасе больше алкоголя, чем в любой незаконной забегаловке в этом городе. И это не говоря уже о его здоровье!

– Знаю. – Лэйни встала и поставила чашку в раковину. – Если понадоблюсь, я буду здесь.

– Знаю, – улыбнулась Кейт. – Я буду в коридоре.

Лэйни кивнула и замахала руками, выгоняя ее из кухни.



Остаток дня она провела, разбирая вещи матери – фотографии, драгоценности, письма – и уговаривая отца. Покидая дом, она была вымотана и опаздывала. Муж уехал из города по делам, так что дома беспокоиться никто не стал бы, но вот на то, чтобы переодеться, убрать волосы и накраситься, времени почти не оставалось. Она торопливо сменила дневную одежду на более приемлемое длинное, до колена, расшитое платье, попыталась пальцами накрутить и пригладить волосы, но, в конце концов, в раздражении сдалась. Через двадцать минут она уже ехала к бару Хавьера, задерживаясь всего на полчаса.

Когда она наконец добралась, рядом с ним на столе стоял вспотевший стакан с несколькими граммами джина. Свой виски он держал в руке.

– Ну и ну. – Завидев ее, он поставил виски и поднялся навстречу. – Миссис Соренсон, шикарно выглядите.

– Здравствуйте, мистер Касл, – ответила она на этот комплимент, бросив на него веселый взгляд и с подозрением посматривая на выпивку. – Должна предупредить, я не принимаю выпивку от незнакомцев.

– Я Ричард Касл, писатель. Моя мать – Марта Роджерс. Я живу в Верхнем Вест-Сайде с ней и моей дочерью, Алексис. В войну отслужил во втором отряде Американских Экспедиционных Войск. Ненавижу брюссельскую капусту, мой любимый цвет – синий. Ну вот, теперь мы знакомы, так что пейте.

– Но вы все еще странный. – Уголки ее губ слабо изогнулись, она скользнула на соседний табурет.

Лед в ее стакане постукивал по стенкам. Она языком помешала напиток во рту. Он был приятно горьким.

– Итак. – Она поставила стакан и сцепила руки на коленях. – Что вы нашли?

– На Локвуда – ничего, – признался он. – Но даже пустота может кое о чем поведать. Это имя многих самых прожженных преступников в этом городе пугает до дрожи. Настолько, что никто не захотел о нем говорить.

Этот результат ее явно огорчил.

– Это нам особо не поможет. Вы не смогли его разыскать?

Ричард подавился виски.

– Когда такие люди его боятся? Да я все на свете отдам, лишь бы с ним не пересечься. Но я в самом деле поспрашивал, где его найти – никто не знает. Он здесь что-то вроде легенды.

– А Джо Пулгатти?

– А, ну, тут я кое-что раскопал. Пулгатти в местах не столь отдаленных. – По мере рассказа глаза его загорались все ярче. Кейт с восхищенным любопытством следила за его натренированной речью.

– Он сел еще до смерти вашей матери. Так что он не наш убийца.

– За что он сидит?

– Убил полицейского. – Он вынул из кармана блокнот и перелистнул несколько страниц. – В 1913 году. И с тех пор сидит.

– Как его еще на электрический стул не посадили.

– Он ткнул пальцем в пару сообщников. Настоящее чудо – это как его не кокнули в морозилке. Те, с кем я пообщался, в число его фанатов не входят. Детектив Райан принес мне его дело. – Касл похлопал по карману пальто. – Но здесь я вам его не покажу. Что-то тут не так. Полиция арестовала Пулгатти раньше, чем вообще нашла доказательства его причастности. Думаю, нужно навестить его в Синг-Синг.

– Я бы хотела сначала закончить дела в городе. – Кончиками пальцев она проводила линию стекавшего по стенкам стакана конденсата. – Иначе придется снова дожидаться, когда Уилл уедет. У него сейчас какое-то серьезное расследование в Атлантик Сити.

– Он часто уезжает? – с четко отмеренным безразличием спросил он, сжимая в ладони свой виски.

– Раз в пару месяцев, с тех самых пор, как поступил на службу в Бюро, – уклончиво ответила она. – И это довольно удобно для наших целей. Еще что-нибудь?

– Только пустой стакан и жгучее желание узнать правду. – Он поднялся. – Я возьму нам еще по порции, и вы расскажете, что нашли.

– Я… – попыталась было запротестовать она, но Касл уже ушел. Она уставилась в свой джин, мерно пристукивая ногой в такт музыке. Заметив у барной стойки рассматривавшего ее Кевина Райана, Кейт смущенно потупилась. Через очень долгое, по ее меркам, время вернулся Касл и поставил два новых стакана на стол.

– Кто ваш друг? – спросила она, кивнул на Райана.

– Это просто Райан. – Касл послал полицейскому недовольный взгляд. – Это мой знакомый из полиции. Он ирландец. Я скажу ему, чтобы занялся своими делами.

– А. – Она пригладила ладонями юбку. – Нет. Я просто рада, что он друг. Он так на меня смотрел, что у меня мурашки побежали.

– Он безобидный, – заверил ее Касл, пододвинув к ней стакан. – Ваша очередь. Нашли журнал матери?

Она потянулась к сумочке, лежавшей между ними, и вынула небольшую книжку в черной кожаной обложке.

– Да, и адресную книгу тоже. Но найденных вами имен, кроме, как я и ожидала, мистера Мюррэя, там нет.

– У нее не было адреса мисс Кавано?

– Нет. Мама была скрупулезной. В этой книге записаны все ее знакомые.

– Значит, они работали на одно политическое движение, но друг друга не знали.

– Они могли встречаться, – проговорила Кейт. – Но обратное также вполне возможно. Единственный способ узнать наверняка – спросить у дам. Я встречусь с кем-нибудь из них.

– А что насчет журнала? Перед самой смертью у нее не было каких-нибудь странных встреч?

– Я так и не смогла разобраться в ее системе, – призналась Кейт. – Там все зашифровано так, что и тайному агенту не разобраться. А, так как все это было много лет назад, я не могу точно припомнить, чем она занималась в то время. Но ее смерть была для нас шоком, мистер Касл. Ни отец, ни я не подозревали, что что-то не так.

– Тайный агент, говорите. – Он на минуту задумался. – Вы уверены, что она не была шпионкой? Во время войны многие женщины занимались шпионажем, роковые женщины, крадущие секреты у немцев.

– Давайте серьезнее, мистер Касл. – Она стерла с края стакана след своей помады. – Моя мать не была шпионкой. Она не бывала нигде дальше Аппалачи и Линии Мэйсона-Диксона.

– Значит, мы не знаем, как связаны между собой эти убийства.

– И связаны ли они вообще.

– Нет, док – человек, изучавший дело вашей матери, – считает, что это была работа профессионала. Говорит, он убивал одним ударом, а все остальные раны были нанесены для отвода глаз.

– Чтобы для патологоанатома это выглядело как дело рук любителя, – поняла она.

– Именно, – кивнул Рик.

– Значит, это мог быть наемник, кто-то, кто зарабатывает на жизнь убийством.

– Да, но что-то мне подсказывает, что они связаны. – Он постучал пальцами по своему блокноту. – Все убийства, кроме вашей матери, произошли в течение двух недель. Уверен. Если мы копнем поглубже, то обязательно найдем связь между жертвами.

– Я спрошу у дам, что они знают об этих двух женщинах. – Она размышляла, и он практически видел по лицу, как мысли в ее голове встают на место. – А у Скотта Мюррэя остались жена и дочь. Я их знаю. В детстве мы с его дочерью ходили в школу. Я постараюсь устроить нам визит к ним.

– Нам? – переспросил он, приподняв бровь, хотя это выражение лица ей шло больше.

Она скорчила гримасу.

– Вы же, кажется, хотели помочь.

– А вы не боитесь, что по городу пойдут слухи? – насмешливо спросил он.

– Так вы пойдете или нет? – сощурилась она в ответ.

– Да, разумеется.

– Вы доказали, что можете быть умеренно полезным, так что к черту город и слухи. – Она поднялась, оставив на столе банкноту. – Уже поздно, мне пора. Когда понадобится встретиться, я пришлю Эльзу с запиской.

– Я вас провожу, – поднялся он.

Кейт смерила его взглядом.

– Не стоит. Доброй ночи, мистер Касл.

– До завтра, – рассеянно проговорил Рик, пожимая ее ладонь.

Она прошествовала к выходу, поднялась по лестнице и скрылась на улице. Он смотрел ей вслед, пока Райан не щелкнул пальцами у него перед лицом. Он вознаградил друга угрюмым взглядом.

– Ох, Рики. – Райан ухмыльнулся в свой виски. – Ты безнадежен.

– Не знаю, о чем ты, – отозвался он. – А ты мог бы быть поскромнее, ты своим любопытством ее до смерти напугал.

– Я просто присматриваю за другом.

– И что тебе дала эта стратегическая слежка? Много услышал?

– Достаточно.

– Не зли ее, она свирепая.

Вместо ответа Райан откинулся назад и смерил его самодовольным взглядом.

– Что?

– Ты и правда на нее запал.

– Нет.

– Ммм, да, точно.

– Она замужем.

– Тебя это раньше не останавливало.

– За первый же подкат она меня убьет на месте.

– И это тоже.

– Это неважно, потому что мои намерения абсолютно чисты. Я просто хочу помочь.

– Ну, конечно.

– Отсохни, Райан.

– Я просто хочу, чтобы ты был осторожен. Дамочкам вроде нее достаточно недели, чтобы прибрать к рукам олуха вроде тебя.

– Судя по твоему опыту.

– Нет, судя по кольцу, которое ты носишь в кармане, и девчушке у тебя дома. Не говоря уже обо всех твоих благотворительных проектах.

– Ты о моей матери? – отшутился Касл. – Слушай, мне понадобится твоя помощь. Я возьму твое неодобрение на заметку, но я ведь могу на тебя рассчитывать, так?

– Рики, ты никогда не обращаешь внимания на мои предупреждения и всегда принимаешь колоссально неверные решения, но это меня от тебя так и не оттолкнуло.

Они обменялись дружелюбными улыбками.

– Сказать по правде, я даже рад отойти в сторону и позволить тебе залезть в кипяток. Это бесконечно занимательное зрелище.

– Спасибо, Райан.

Кевин поднял свой стакан.

– Рад помочь.



В феврале, в четверг, они навестили вдову Скотта Мюррэя. Это была привлекательная женщина сорока лет. Она приветствовала Кейт, как родную дочь, а к Каслу поначалу отнеслась с подозрением. Впрочем, стоило ему упомянуть название одной из последних своих книг, она заметно потеплела и даже признала себя поклонницей, чем заметно польстила его самолюбию. Кейт закатила глаза, заметив, как на него повлияла похвала. Переводить разговор на убийство было неприятно, но когда она объяснила, что Касл помогает ей в расследовании смерти матери, беседа потекла легко.

– Ты правда думаешь, что они как-то связаны, дорогая? – спросила миссис Мюррэй, подавая чай под звон дорогого китайского сервиза.

– Ну, в то время мама помогала мистеру Мюррэю подавать петицию в Конгресс, – напомнила Кейт. – А друг мистера Касла, медэксперт, считает, на основании нанесенных ран, что их убил один и тот же человек.

– Кажется, это случилось через пару месяцев после смерти Джоанны, – задумалась женщина, не донеся чашку до рта. – Ужасный случай. Бумаги мистера Мюррэя в его кабинете. Если думаешь, что они тебе помогут, дорогая, можешь взглянуть.

– Спасибо, – вежливо улыбнулась Кейт.

Касл, как всегда, не подумал, прежде чем задать вопрос:

– Мистер Мюррэй когда-нибудь обсуждал с вами свои дела, мэм?

Кейт повернулась и метнула в него предупреждающий взгляд, боясь, что неосторожность может лишить их разрешения изучить документы.

– О нет, дорогой, – рассмеялась вдова. – Я для этого недостаточно умна. Джоанна проделала замечательную работу, и я помогала всем, чем могла, но, боюсь, я далека от политики. Хотя, раз уж вы об этом упомянули, твоя мать звонила пару раз незадолго до своей смерти. Не скажу точно, когда. Помню только, что, когда мы услышали печальную новость, я подумала, как это странно: я ведь буквально вчера наливала ей чай. Это было так обыденно, жаль, что это больше не повторится. Но ты понимаешь, о чем я. – Миссис Мюррэй похлопала ее по руке. Кейт изо всех сил старалась натянуть на себя подобающе тоскливую маску.

Они допили чай, и их проводили в кабинет. Миссис Мюррэй сказала, что оставит их, предупредила, что она будет на кухне, и что они могут позвать ее в любой момент.

Каслу она понравилась.

– Она очень старается помочь, – сказал он, изучая книжные полки мистера Мюррэя.

Кейт уселась в кожаное кресло у стола и пробежалась пальцам по тонкому слою пыли, собравшейся на столешнице за долгие годы.

– Сейчас – да. Но ее совсем не обеспокоило то, что я начала расследование смерти матери. Уверена, ей будет что рассказать в определенном кругу.

Он взглянул на нее через плечо.

– А это что еще значит?

– Это значит, мистер Касл, – проговорила она, изучая каждый укромный уголок и трещинку в столе красного дерева и совершенно исчезнув из поля зрения, – что, стоит нам уйти, она бросится сплетничать об этом со своими подругами. И расскажет им, что я брожу по городу в компании незнакомца и занимаюсь мужским делом, потому что мой муж не сумел подарить мне ребенка.

Когда ее лицо показалось над столешницей, она выглядела негодующе.

– Как будто это единственная причина, по которой я хочу поймать убийцу своей матери.

Касл тактично отвернулся, возвратив взгляд к книжной полке.

– Ничего не вижу. – Она поправила прическу и с раздраженным вздохом откинулась на спинку кресла. – Только его журнал и ежедневник. Незадолго до смерти моей матери он встречался с ней несколько раз в течение нескольких месяцев, но это я уже знаю. Они работали над документами суфражистского движения.

– Вы уверены, что их убили не поэтому? Может, кто-нибудь хотел помешать женщинам победить в голосовании?

– К тому моменту движение уже приобрело большой размах, мистер Касл. Смерти четырех относительно малозначительных игроков уже ничего бы не изменили.

– В его ежедневнике не упоминаются две другие жертвы?

Она торопливо пролистала несколько страниц.

– Нет. Что вы там делаете?

Рик снял с полки том «Пробуждения» и показал ей.

Кейт покачала головой.

– Не слышала.

– Вам наверняка запретили ее читать из-за вызванного ею скандала. – Он раскрыл книгу на первой главе. – Американская «Мадам Бовари». Обществу она не пришлась по душе. Это неслыханно, видите ли, чтобы женщина писала о сексе.

– Мужчины, должно быть, боятся узнать что-нибудь новое. – Она наполовину задорно вздернула бровь.

Он пролистал книгу и остановился на середине, издав взволнованный восклик.

– Что там? – спросила она, чувствуя смесь любопытства и тревожного ожидания ответа, который наверняка будет непристойным.

– Письма, – сказал он, вынув конверты из книги и пристроив ее обратно на полке. – Адресованные мистеру Скотту Мюррэю некоей Джоанной Беккет.

Она выскочила из кресла и оказалась рядом прежде, чем он успел открыть хотя бы одно из них, и торопливо вырвала письма из его рук. Они молча принялись читать.

Первое открытое письмо Кейт заглотила торопливо и яростно, провожая пальцами чернильные строчки, складывавшиеся в такой знакомый почерк ее матери.

– Это точно мамины письма, – задумчиво проговорила она.

– И они все посвящены этому вашему Джо Пулгатти, – добавил он, осторожно сворачивая второе письмо и вкладывая его обратно в конверт.

– Они такие неопределенные, – простонала она, сложив последнее и запихнув его в конверт чуть сильнее, чем следовало. – Она намекает, что добыла какую-то новую информацию, но не сообщает ничего конкретного. И он явно писал ей довольно любопытные ответы.

– Вы не нашли в вещах матери письма от мистера Мюррэя?

– Нет. Несколько любовных писем от отца, пара – от ее сестры, но остальную корреспонденцию она, кажется, не хранила.

– Судя по тому, что я прочел, она считала Пулгатти невиновным, – пробормотал Касл. – И, похоже, первыми тремя письмами она мистера Мюррэя не заинтересовала – по крайней мере, это подтверждают даты.

– А значит, в декабре 1918 года она нашла нечто, что привлекло его внимание, – заключила Кейт. – Вот здесь она поздравляет его с рождеством, а позже благодарит за то, что он решил рассмотреть этот вопрос.

– А через шесть месяцев они все умерли.

Кейт положила письма в сумочку.

– Не говорите миссис Мюррэй, что мы что-то взяли.

Он покорно поднял руки.

– Не понимаю я принципы функционирования женского общества.

– Оно ничем не отличается от мужского, – чинно проговорила она. – Только вместо пистолетов и кулаков мы используем правильно подобранные слова.

Прощаясь с миссис Мюррэй, Кейт послала ей самую милейшую улыбку, которую ему доводилось когда-либо видеть. Не зная всей подноготной, можно было предположить, что Кейт души в ней не чаяла. Он подумал, что, хотя у пистолетов и кулаков и были свои недостатки, они, по крайней мере, были прямолинейны.

Продолжение в комментариях

Вопрос: Лайк?
1. Лайк!  2  (100%)
Всего: 2

@темы: рейтинг R - NC-17, макси, fanfiction, Castle

URL
Комментарии
2016-10-19 в 11:41 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 11:42 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 11:42 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 11:43 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 11:44 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 11:46 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 11:47 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 11:49 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 11:50 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 11:52 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 11:53 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 11:54 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 11:55 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 11:56 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 11:58 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 11:58 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 12:00 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 12:01 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 12:03 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 12:04 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 12:06 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 12:08 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 12:09 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 12:11 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 12:12 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 12:13 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 12:14 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 12:14 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 12:15 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 12:18 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 12:19 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 12:20 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 12:23 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 12:26 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 12:28 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 12:29 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 12:29 

Sexy_Thing

URL
2016-10-19 в 19:42 

Gil Grissom
какой прекрасный день, чтобы вспомнить, что на энтерпрайз есть всё, кроме гетеросексуальности
Не сочти за наглость, но можно это скачать одним файлом? Чертовски соскучился по ним)

2016-10-19 в 19:50 

Sexy Thing
I hate good wizards in fairy tales. They always turn out to be the Doctor (с) || Йода перевода
2016-10-19 в 20:19 

Gil Grissom
какой прекрасный день, чтобы вспомнить, что на энтерпрайз есть всё, кроме гетеросексуальности
Sexy Thing,
ух, спасибо огромное :buddy: потом обязательно отпишусь)

2016-10-19 в 20:36 

Sexy Thing
I hate good wizards in fairy tales. They always turn out to be the Doctor (с) || Йода перевода
Gil Grissom, жду :)

   

TARDIS Data Core

главная